О фобии по Фрейду. Психоанализ.

В 1915-ом году Фрейд пишет работу «Бессознательное», в которую входит часть ранее написанной, но не изданной работы «Страх». Фрейд исследует фобию - истерию страха. 

Процесс образования симптома в истерии страха начинается с того, что чувство не встречает активности, необходимой для его реализации: «активность как бы обращается в бегство, снова отнимается, и бессознательное либидо отвергнутого представления проявляется в виде страха» [30, с. 169]. При повторении «отнятая активность соединяется с замещающим представлением, которое, с одной стороны, ассоциативно связано с отвергнутым представлением, а с другой стороны, благодаря отдаленности от него, осталось не вытесненным (замена посредством сдвига) [Verschiebungsersatz] и допускает рационализацию еще не поддающегося задержке страха» [30, с. 169].

Благодаря замещающему представлению нет необходимости к возврату вытесненного представления обычным путем, то есть воспоминанием. Представление является и «передаточным звеном», и начальной точкой для проявления эмоции страха.

«Невротики боятся вовсе не тех вещей и ситуаций, которые при известных обстоятельствах и у нас могут вызвать страх, а тех, которые они называют теми же именами» [31, с. 255]. 

Вторая фаза фобии заключена в повторении: образование новых замещающих представлений, которые в попытке «сдержать развитие страха, исходящего из этого (первого) замещающего представления» [30, с. 170] представляют собой цепочку ассоциаций, изолирующих первое замещающее представление.

«Эти меры предосторожности охраняют, разумеется, только против таких возбуждений, которые проникают к замещающему представлению извне посредством восприятия, но они никогда не могут защитить замещающее представление от возбуждений, исходящих от влечений, которые проникают к замещающему представлению через посредство его связи с вытесненным представлением» [30, с. 170-171]. Таким образом, предмет страха в фобии удваивается.

Повторение имеет место не только в повторении первовытеснения, но и в том, что образуется некий символ, знак, в котором посредством ассоциаций  прописывается представление о страхе. Например, цепочка «страшных» ассоциаций маленького Ганса: усы отца → черное на морде лошади → черное на паровозе.

С помощью этого механизма, который так четко показан в фобии, осуществляется наиважнейшая цель психического - необходимость связывания тревоги с  представлением. Представление возникает благодаря тревоге.

В 14-ой лекции Фрейд пишет о том, что страшное сновидение - исполнение «отвергаемого желания», говоря о цензуре: «Если случится так, что она на какой-то момент почувствует себя бессильной перед каким-либо желанием сновидения, угрожающим захватить ее врасплох, то вместо искажения она прибегает к последнему оставшемуся ей средству - отказаться от состояния сна под влиянием нарастающего страха» [31, с. 138].

Фрейд исследует вопрос тревожного пробуждения в контексте вопроса желания и запрета, связанного с этим желанием.

При кошмарном сновидении пробуждение наступает в тот момент, когда чувство жути, не понятно к какой реальности относящееся, не вписанное в сновидческие образы, достигает своего пика.

При отказе от страшного представления, как от объекта, возникает помеха - работа скорби, отказ от интеграции, торможение: «при большинстве навязчивых представлений действительная словесная формулировка агрессивного влечения остается для Я вообще неизвестной» [41]. В первоисточнике использовано слово «Wortlaut» - «текст»: «In den meisten ist der eigentliche Wortlaut der aggressiven Triebregung dem Ich überhaupt nicht bekannt» [50, с. 53]. Уничтожается смысл любого акта, смысл присвоения символа аутоэротическому содержанию и тревога остается в плоскости невроза.

Навязчивое повторение - механизм символизации утраты и работы скорби.

Отвергнутое представление заменяется аффектом: «аффект выступает, однако, в другом месте. Сверх-Я ведет себя так, как будто не было никакого вытеснения, как будто ему известно агрессивное влечение в его настоящей словесной формуле и во всем его аффективном характере, и относится, к Я, как бы исходя из этого предположения. Я, не зная за собой никакого греха, вынуждено, сдругой стороны, испытывать чувство вины» [41].

 

 

Навязчивое представление размыто, рассеяно, не определено, и вызывает тревожное ожидание: «Страх означает определенное состояние ожидания опасности и приготовление к последней, если она даже и неизвестна» [36].

 

 

 Симптомы невроза навязчивости двухтактные и противоположные (внеположные) друг другу: запреты, меры предосторожности, покаяния, или, наоборот, символическая замена удовлетворения.

Триумф симптомообразования - то  положение, при котором запрет и удовлетворение проявляются как единый мотив [40]. Это связано с теми ранними лишениями, отказом в удовлетворении, происходившими в период, когда ребенок пассивно наблюдал уходы матери. Он возмещал себе этот уход тем, что представлял с помощью предметов, как мать приходит и уходит вновь.

Он сам разыгрывал сцену: «театральное представление никогда не доставит такого впечатления во второй раз, которое оно произвело в первый. Всегда условием удовольствия будет его новизна. Ребенок же не устанет требовать повторения показанной ему взрослым игры, пока тот не откажет ему окончательно» [36]. Ребенок, пораженный тревогой, играет активную роль, повторяя это же переживание вновь, несмотря на неудовольствие.

 Из дипломной работы «Психоаналитическое исследование кастрационной тревоги в описании литературного образа главного героя тетралогии Гарина-Михайловского».

P.S. Если интересны источники цитат, спрашивайте.

 

2016-08-13
Статья выложена в ознакомительных целях. Все права на текст принадлежат ресурсу и/или автору (B17 B17)

Что интересного на портале?