О любви, сексе, близости в отношениях. В 2-х частях. Часть 1.

👁 25

Работа поделена на 2 части, которые будут представлены, каждая часть расскажет читателю о составляющих сексуальных отношений, о различном отношении к сексу, любви и близости. Во 2-ой части: Интимная близость, доверие, открытость как ценность партнера в любовных и супружеских отношениях будут представлены возможности и ресурсы, которые помогут вам строить комфортные близкие и доверительные отношения с партнером.

 

Часть 1. Анализ феноменов любви и секса и их роль в отношениях

 

В этом [наша] истинная проблема: вместе со страхом перед человеком мы потеряли любовь к человеку, утверждение человека, волю к человеку.

Ф.Ницше

В современном обществе (здесь в основном мы рассматриваем и берем в пример американо-европейское общество) происходят значительные изменения в различных сферах и направлениях жизнедеятельности человека. Приоритетной для моего рассмотрения, и в целях просвещения молодежи является тема отношений между мужчиной и женщиной, а именно тема культуры сексуального поведения. Тема, которая волнует и создает сложности у людей разных возрастов, в свое время её осмыслением занимались многие великие поэты, писатели, психологи, философы. Сейчас в культуре происходят изменения, традиции которые существовали издавна, меняются, они затрагивают перемены в институте семьи и брака, в культуре поведения и самосознании людей, размываются границы мужского и женского, все больше начинает преобладать так называемая культура «уни секс». Она стирает границы в поведении, в стиле одежды, самоощущении и в поло-ролевой идентификации мужчин и женщин, что в свою очередь рождает проблемы в самовосприятии, отношении к сексу и друг другу у подрастающего поколения, молодежи, и вносит сложности в построении отношений и создании семьи. Следовательно вопросы связанные с семьей, рождением и воспитанием детей, зависит от того какие ценности, какую культуру сексуального поведения и отношений мы (будущие родители) будем передавать и показывать своим примером нашим детям от этого зависит благополучие, психологическая зрелость и здоровье каждого человека.

Анализ литературы и количество обращений за психологической помощью именно в сфере межличностных отношений говорит, о том, что эта сфера не однозначна, вызывает интерес и массу проблем и сложностей, особенно в сексуальных отношениях. Современная увлеченность сексом, его доступность, искаженное понимание приводит к тому, что теряется значимость доверительных искренних, эмоционально-близких отношений с партнером, что приводит к дисгармонии, апатии, не доверию, скандалам, разводам, одиночеству и жестокости

Как в итоге сохранить психологически здоровые отношения столь непохожих, но в тоже время интересующих друг друга мужчин и женщин?

Возможно, ответ для себя вы найдете в этой работе. Данная работа представляет собой рассмотрение феноменов любви и секса, различных аспектов отношений в российской действительности и их роль в построении здоровых или конфликтных взаимоотношений. Мы не рассматриваем другие культуры, национальности, такие например как мусульманство, иудаизм, восточные культуры и др., так как их структура и организация отношений, в том числе мужско-женских – другая, нежели в нашем обществе, рассмотрение особенностей отношений в данных культурах и их сравнение, может быть дальнейшей перспективой в работе. Построена работа на анализе и интерпретации книги американского психолога экзистенциального направления Р.Мэй «Любовь и воля». В книге ясно отражены проблемы, связанные с взаимоотношениями мужчин и женщин, в частности затронута сексуальная сторона отношений, а также в работе будет представлено моё видение данной проблемы в частности на основе психологической практики и гештальт-терапевтического подхода, который я применяю в работе с клиентами и студентами ВУЗа. Я в данном случае элиминирую, то есть исключаю другую литературу, связанную с другими аспектами сексуальных, отношений, особенностей полов, биологических предпосылок и т.д., но это не исключает другую литературу и её влияние в данном вопросе. Так как сексуальные и интимные отношения это малая, но значительная часть отношений между мужчиной и женщиной в целом, в данном случае мы рассматриваем секс, интимную близость как важные факторы супружеского благополучия включая психологический и физический комфорт и здоровье. Ещё бы хотелось уточнить что под словом «супружеский, в супружеских» в дальнейшем мы будем понимать и отношения пары ещё не вступившей брак (то есть любовные отношения), и собственно официальные супружеские отношения.

Работа написана с целью информирования молодежи, о проблемах и особенностях сексуальной сферы, рассмотрение не здорового сексуального поведения и отношения к собственному телу и телу другого человека. Представлены варианты и анализ тех ценностей, благодаря которым возможны здоровые, гармоничные отношения. Представлены рекомендации по данной теме, которые могут быть ценны для молодежи, для мужчин и женщин, и которые могут помочь выстраивать благополучные отношения между ними, прочитанную информацию вы можете принять к размышлению.

Не случайно я начал эту часть с цитаты, в которой для меня содержится смысл, отражающий то, что происходит в отношениях. А именно то, что интимная близость с партнером, супругом, как в моменты счастья, так и в моменты горя, требует мужества и терпения. И различные составляющие близости, такие как доверие, искренность и обратная связь и другие, которые будут раскрыты во второй части, помогают в этом. Необходимо отметить тот факт, что процесс выражения переживаний в близких отношениях, включая темы секса, бывает, остановлен, человеком, по различны причинам, это и рождает многие проблемы и вызывает напряжение, страдание.

Принимая во внимание тот факт, что выводы и суждения Р. Мэй касаются XX века, с определенной долей критичности я переношу их на XXI в. Так как и сейчас, рассматриваемые им острые вопросы и проблемы, являются актуальными и раскрывают смысл сложностей современных семейных пар.

В этом мире, при всех его высокоразвитых и бомбардирующих нас со всех сторон информацией средствах связи, истинное общение между людьми становится все более трудным и редким. Наши пациенты – это люди, которые могут до второго пришествия разговаривать о своих проблемах и, как правило, являются людьми умственного труда; но они неспособны на подлинные чувства. Вильгельм Райх назвал таких людей "живыми машинами".[2]

Слабая чувствительность к себе и другому, отсутствие доверия, боязнь близости, отчуждение являются явными проблемами, которые мешают установлению благополучных отношений. И как следствие мужчины и женщины пытаются избежать этих проблем, найти хоть какую-нибудь близость, часто ради этого им приходится отодвигать себя и свои чувства на второй план, а также это усугубляется ещё рядом причин, которые будут рассмотрены далее на основе взглядов Р. Мэй.

Человеческую эволюцию мы усматриваем в переходе от влечения к желанию. Мы признаем любовь как нечто личностное. Если бы любовь была просто потребностью, она бы не стала личностным. Человек просто удовлетворял бы потребности. Но когда половая любовь становится желанием, вовлекается воля; мужчина выбирает женщину, сознает акт любви; и все больший смысл приобретает то, каким образом этот акт осуществляется. Любовь и воля едины и как задача и как достижение результата. Для людей более сильной потребностью является не секс сам по себе, а взаимоотношение, близость, принятие со стороны другого и утверждение. [2]

Таким образом, Мэй говорит о важности качества взаимоотношений и вовлеченности в них, которая определяет степень и глубину близости между мужчиной и женщиной, и что близость, нежность, забота, являются более важными потребностями, присутствующими в отношениях, чем какие либо другие.

Тот факт, что любовь есть нечто личностное, демонстрируется самим актом любви. Человек – это единственное существо, которое занимается любовью лицом к лицу, совокупляется, глядя на своего партнера. Да, мы можем повернуть свои головы в сторону или ради разнообразия принять другую позу, но это лишь вариации на тему – любить глаза в глаза друг с другом. При этом вся передняя часть тела человека – грудь и грудная клетка, живот и все самые нежные и уязвимые части – все открывается доброжелательности или жестокости партнера. Таким образом, мужчина может видеть в глазах женщины оттенки наслаждения или страха, робости или беспокойства; это поза максимального обнажения себя.

Этим отмечено появление человека как существа психологического: это переход от животного к человеку. Даже обезьяны совокупляются в позиции сзади. Последствия этой перемены поистине велики. Это не только характеризует акт любви как предельно личный, со всем вытекающим из этого, как, например, то, что любящие могут, если пожелают, разговаривать друг с другом. Другим следствием этого является акцентуация ощущения близости при отдаче партнеру в физической близости самых сокровенных "наших" частей. Два аккорда физической близости – восприятие себя и восприятие партнера – временно оказываются, слиты воедино. Мы чувствуем наши восторг и страсть, мы смотрим в глаза партнеру и читаем там смысл этого акта – и я не могу отличить ее страсть от моей. Но этот взгляд преисполнен силы; он влечет за собой высшую осознанность взаимоотношения. Мы переживаем то, что делаем – это может быть и игра, и использование другого в своих интересах, и разделение друг с другом сладострастия, и грубое сношение, и занятие любовью и любая другая форма взаимосвязи. Но, по крайней мере, норма, представленная в этой позиции, является личностной. Мы вынуждены что-то блокировать, приложить какое-то усилие, чтобы сделать это безличным. [2]

Следовательно, можно сказать, что и любовь и секс являются личностными, в них проявляется желание, открытость партнеру эти характеристики делают секс и отношения личностными и близкими, но при этом способны больше ранить и причинить боль. Поиск баланса между личностным и безличностным, является важным условием благополучия и здоровье, поэтому нам представляется важным рассмотреть безличное, то есть когда есть иллюзии, эмоциональная холодность, безразличие к партнеру и Мэй хорошо это иллюстрирует.

Между тем, на фоне постоянного роста количества разводов, настойчивого опошления любви в литературе и изобразительных искусствах и несомненного факта, что для множества людей секс стал настолько же бессмысленным, насколько доступным, эта самая "любовь" стала казаться невероятной редкостью, если не полной иллюзией.

Ибо секс, корни которого уходят в неподвластную переменам биологию человека, всегда представляется надежным средством обретения хотя бы подобия любви. Но и секс стал для западного человека скорее испытанием и бременем, чем путем к спасению. Сходящие с издательского конвейера книги о технике любви и секса, хоть и держатся в течение нескольких недель в списке бестселлеров, сводятся к обычному пустозвонству: похоже на то, что большинство людей смутно понимает, что отчаянное стремление усовершенствовать технику спасения, прямо пропорционально нашему непониманию того, где нам искать это спасение. По иронии природы, человеческим существам всегда свойственно ускорять шаг, если они сбились с пути; и, утрачивая понимание смысла любви, мы начинаем с большим усердием заниматься исследованиями, статистикой и техникой секса. [2]

Мэй здесь хорошо раскрывает, как мне кажется, те особенности культуры поведения, которые сложились в ходе филогенетического развития и присутствуют сейчас в обществе. Это такие, например как правильность, гипертрофированное стремление к личностному росту, распространение техники секса и промискуитета, книги по «Стервологии», «Как женить на себе мужчину» или книгу по пикапу, соблазнению женщин. Приведенные примеры показывают, что индивидуальность другого, и своя не интересны, так же обесцениваются сами близкие отношения. Молодежь вступает в беспорядочные сексуальные отношения, являющиеся суррогатом близости. Отношение к людям становиться как продуктам, товарам, развивается своеобразный культ рыночных отношений, как бы себя усовершенствовать и выгоднее «продать».

Сейчас мы более подробно рассмотрим секс как техническое средство, и какие губительные последствия несет такое отношение для человека и для супружеской пары.

Новое увлечение техникой секса дает результат, противоположный ожидаемому. У меня часто возникает ощущение, что половая страсть или даже удовольствие, получаемое людьми от полового акта, обратно пропорциональны количеству прочитанных этими людьми пособий или тиражам такого рода изданий.

Люди уделяют очень много внимания соблюдению графика занятий любовью. Если они отстают от графика, то начинают беспокоиться и считают своим долгом заниматься любовью вне зависимости оттого, хочется им этого или нет. Если мужчина не поспевает за графиком, то ему кажется, что он теряет свой мужской авторитет, а если женщина долгое время не вступала в связь с мужчиной или с ней, по крайней мере, не заигрывали, то ей кажется, что она утратила свою женскую привлекательность. Выражение "простой", которым женщины обозначают такое положение дел, также предполагает какой-то временный перерыв, типа антракта. При таком бухгалтерском учете – сколько раз мы занимались любовью на этой неделе? уделил(ла) ли он(она) мне достаточно внимания этим вечером? была ли достаточно долгой прелюдия? – остается только удивляться, что это самое спонтанное из всех проявлений умудряется сохранить свою спонтанность. Если Фрейд говорил, что за кулисами сцены, на которой происходит половой акт, прячутся родители, то теперь можно сказать, что там прячется компьютер.

В технике, как таковой, разумеется, нет ничего дурного, будь то техника актерского мастерства, игры в гольф или занятий любовью. Но когда увлечение техникой секса переходит определенную границу, то занятие любовью вырождается в механический процесс и идет рука об руку с отчуждением, чувством одиночества и обезличиванием. [2]

И пример этого отчуждения, одиночество, которое человек стремится извращенно компенсировать в сексе, ярко иллюстрирует Мэй:

Когда отовсюду слышишь рассказы мужчин об их половых подвигах, то часто возникает такое впечатление, что мужчины находятся в процессе превращения в мастеров полового атлетизма. Но за какой, же приз идет борьба? Не только мужчины, но и женщины стремятся доказать свою половую мощь – они тоже обязаны поспевать за графиком, обязаны демонстрировать страсть и испытывать хваленый оргазм. Сейчас большинство терапевтов уже пришли к заключению, что, в динамическом смысле, озабоченность демонстрацией своей половой мощи, как правило, является компенсацией ощущения полового бессилия.

Использование секса в качестве доказательства своей половой мощи во всех этих разных сферах привело к концентрации внимания на технике. И здесь мы наблюдаем еще одну любопытную модель самоуничтожения.                                                                                                          

Зацикленность на технике секса напрямую связана с ослаблением сексуальных ощущений. Иногда увлечение техникой принимает смехотворные формы: мужчина, прежде чем совершить половой акт, смазывает свой пенис анестезирующей мазью. Его ощущения ослабляются, благодаря чему он может оттягивать оргазм. Притупить свои ощущения, чтобы показать себя с лучшей стороны! Это столь же яркий, сколь и кошмарный символ того порочного круга, в котором оказалась наша цивилизация. Чем больше человеку хочется продемонстрировать свою половую мощь, тем больше он относится к половому акту – этому самому интимному и личностному из всех актов – как к выступлению, которое будут оценивать по его внешним достоинствам, тем больше он воспринимает себя как машину, которую следует завести, наладить и направить, и тем меньше чувств у него остается, как по отношению к самому себе, так и к своему партнеру; и чем слабее его чувства, тем больше он утрачивает подлинные сексуальные аппетиты и способности. Эта схема самоуничтожения, в конце концов, приводит к тому, что самый умелый любовник – потенциальный импотент.

Более того, зацикленность на технике лишает женщину того, чего она больше всего хочет, как в физическом, так и в эмоциональном смысле, а именно – чтобы в пиковый момент мужчина забыл обо всем на свете. Именно это состояние мужчины дает ей тот восторг или экстаз, на какой она только способна. Когда мы отбросим всю эту чушь о "ролях" и их "исполнении", то становится ясно, сколь важное значение имеет сам факт близости – знакомство, развитие отношений, возбуждение от незнания, к чему это приведет, самоутверждение и желание отдать себя партнеру – для того, чтобы половой акт стал запоминающимся событием. Разве не эта близость заставляет нас вновь и вновь вызывать в памяти это событие, когда нам хочется хоть какого-то тепла? [2]

Я согласен с Р.Мэй, поэтому для иллюстрации особенностей любви и секса, использую его цитаты, которые отражают схожий с моих ход мыслей и рассуждений касающихся отношений.

Мы упустили возможность нацелить наши чувства и воображение на обогащение страсти и обретение нового смысла в любви и в удовольствии, которое мы от нее получаем; мы доверились технике самого процесса. С торжеством "свободной" любви все разучились любить; свобода принесла нам не освобождение, а новое рабство. В результате наши сексуальные ценности пришли в смятение и противоречие, а плотская любовь теперь представляет для нас почти неразрешимый парадокс.

Теперь пары не стесняются утверждать, что секс является источником удовольствия и наслаждения; их больше не преследует ложное убеждение, что секс как природный акт являет собой грех; они стали замечать истинное зло в человеческих отношениях, типа манипулирования друг другом. Получив свободу, которой никогда не было у викторианцев, они могут искать пути обогащения своих отношений. Даже растущее количество разводов, какой бы серьезной ни была эта проблема, имеет положительный психологический эффект, поскольку теперь супругам сложнее оправдать неудачный брак, ссылаясь на догму, согласно которой они "прикованы" друг к другу. Возможность обретения нового партнера заставляет нас взять на себя ответственность выбора: оставаться нам с нынешним партнером или покинуть его. Теперь у нас есть возможность развить в себе ту отвагу, место которой – между биологическим сладострастием, с одной стороны, и стремлением к глубоким отношениям, к познанию друг друга и всем остальным, что мы называем человеческим взаимопониманием – с другой. Из простого стремления бороться с нравственными устоями общества отвага может перерасти во внутреннюю способность посвятить себя другому человеческому существу. [2]

Итак, получается, что механизация секса приводит к множеству вытекающих последствий, в том числе к нарушениям в сексуальной сфере. Анализируя выше сказанное мы приходим к выводу, что необходимой составляющей благополучных отношений в паре является мужество проявлять и открываться, узнавать другого и оставаться в отношениях, когда бывают сложные, кризисные моменты, а не менять партнеров каждый раз как возникают малейшие сложности. Если говорить терминами гештальт подхода то такие отношения можно рассматривать на границе контакта, то есть когда есть Я и есть ТЫ. Мы можем делиться и обсуждать, что происходит между нами. Такой контакт, предъявление себя могут быть болезненными, и не безопасными для обоих, но в то же время позволяют встретиться не на уровне клише и ролей, а душой. Баланс открытости и закрытости в проявлении себя, обеспечивает плавность и бережность сближения партнеров. Отношения - это баланс спонтанных, страстных проявлений в сексе, вместе с искренностью и терпимостью к различиях, эмоционально-трепететным и бережным отношением партнеров друг к другу.

Также Р. Мэй рассматривает и другие особенности искаженного понимания секса и любви, которые являются скорее невротическими, чем адекватными:

– Идея равенства порочна сама по себе: потребность доказать свою идентичность с партнером означает подавление своих неповторимых чувств – а именно это и подрывает ощущение своей уникальности. Эта идея вносит свой вклад в то положение вещей в нашем обществе, при котором мы становимся машинами даже в постели.

– Надежда индивида на спасение от одиночества. С ней рука об руку идет отчаянное стремление избавиться от ощущения пустоты и угрозы апатии; человек охает и содрогается, рассчитывая в ответной дрожи тела партнера найти подтверждение того, что его собственное тело еще не умерло; человек жаждет ответной реакции, надеясь найти в ней подтверждение того, что его чувства еще живы. И льстит себе, называя это любовью.

– Не желание и потребность удовлетворить партнера как таковые, а тот факт, что эти потребность и желание воспринимаются людьми только в техническом смысле – доставить физическое ощущение. В нашем языке нет даже слова, которым можно было бы обозначить обмен чувствами и фантазиями, желание поделиться внутренним психическим богатством, которым ничего не стоит превратить ощущение в эмоцию, а эмоцию – в нежность и, иногда, в любовь.

При такой мешанине сексуальной мотивации – там присутствуют почти все мотивы полового акта, за исключением желания заниматься любовью – не стоит удивляться притуплению чувств и практически полному исчезновению страсти. Это притупление чувств зачастую принимает форму своеобразной анестезии у людей, которые прекрасно справляются с механическими аспектами полового акта. Мы уже начинаем привыкать к такого рода жалобам с кушетки или из кресла. "Мы занимались любовью, но я ничего не чувствовал".[2]

Характерным для молодежи является отсутствие чувствительности к себе и другому, отсутствие связи переживаний, чувств с их проявлениями в теле, осознанием их, умений адекватно ситуации проявлять чувства в контакте с другим, это также подчеркивает Р. Мэй.

Далее мы рассмотрим адекватное понимание и присущие этому формы взаимодействия любви и секса, которые в сочетании с интимной близостью дают вероятность благополучных, физически и психически здоровых отношений.

Здесь Мэй апеллирует к тому, что секс и эрос в обществе разделяются, вследствие чего создается не адекватное понимание секса и любви их банализация, доступность. Что в свою очередь искажает сексуальные отношения, которые призваны быть вершиной интимной близости двух любящих душ.

Наша беда заключается совсем не в научном прогрессе и просвещении как таковых, а в использовании их как покрова, под которым мы прячемся от волнений, связанных с сексом и любовью. Маркузе утверждает, что в обществе, отличающемся очень свободными нормами сексуальной морали, секс развивается в направлении слияния с эросом. Нет никакого сомнения в том, что наше общество пошло в прямо противоположном направлении: мы отделили секс от эроса, а затем попытались подавить эрос.

Секс – это отношения, которые сводятся к набуханию органов (которому мы стремимся дать приятную разрядку) и секреции желез (продукт которых мы стремимся высвободить, получив при этом удовлетворение). А эрос – это отношения, в которых мы не ищем разрядки, а скорее стремимся развивать, порождать и творить мир в его формах. От эроса мы ждем усиления стимуляции. Секс – это потребность, эрос – это желание; именно эта примесь желания и усложняет любовь. Когда мы, американцы, рассуждаем о сексе, то говорим почти исключительно об оргазме; можно согласиться с тем, что целью полового акта в его зоологическом и физиологическом смысле действительно является оргазм. Но оргазм не является целью эроса; его цель – разделить с другим человеком наслаждение и страсть, обрести новые измерения опыта, новые переживания, которые расширяют и углубляют бытие двух людей. Обычно, если верить бытующим в народе мнениям, а также свидетельствам Фрейда и прочих ученых мужей, – после снятия полового напряжения нам хочется заснуть, или, как говорят шутники, одеться, пойти домой и заснуть уже там. Но от эроса мы ждем как раз противоположного – мы не хотим спать, мы хотим думать о любимом человеке, наслаждаться воспоминаниями, находить все новые и новые грани той призмы, которую китайцы называют "ощущением тысячи удовольствий".

Эрос есть стремление к единению с тем, к чему мы причастны. Именно в этом стремлении к единению с партнером проявляется присущая человеку нежность. Ибо источником нежности является эрос, а не секс, как таковой. Эрос – это стремление достичь полноты отношений. Наиболее очевидным здесь является, стремление к единению половых влечений двух индивидов. Два человека, стремясь, как стремятся все индивиды, преодолеть разобщенность и изолированность, – которые все мы претерпеваем, будучи индивидами, – могут достичь единения, в котором, на какое-то мгновение, два изолированных, индивидуальных опыта обращаются в подлинное единство. Соучастие выливается в новый гештальт, новое бытие, новое поле притяжения. [2]

Мэй понимает эрос как страсть, наполненность чувствами и эмоциями я бы даже сказал, что эрос имеет направленность на партнера и наполняет гаммой чувств акт любви. Но тут необходимо учитывать уместность выражение чувств, эмоций и ответственно, осознано выбирать как, где и с какой интенсивностью их выражать.

Эмоции (термин произошел от слова e-movere – "выходить наружу") – это силы, которые приводят человека в движение, и потому эти эмоции надо "переживать" так, как вы считаете нужным в данный момент. Пожалуй, это наиболее распространенное в нашем обществе бездумно принятое убеждение насчет эмоций. Мир, в котором мы разделены подобно монадам, отчуждены друг от друга и между нами не наведено никаких мостов. Мы можем "переживать эмоции" и вступать в половые отношения до второго пришествия, и никогда не ощутить подлинной связи с другим человеком, разве что и вправду случится второе пришествие. Ситуация не становится менее ужасной от понимания того, что очень много людей, если не большая часть нашего общества, ощущают такое вот одиночество. А поскольку чувства делают их одиночество еще более болезненным, то они перестают их испытывать. [2]

Как показывает психологическая практика, люди и правда перестают испытывать чувства, либо у них есть какой-то узкий набор чувств, которым они обычно реагирует в ситуациях, часто не учитывая свою роль в ней, а также контекст этой ситуации. Моя задача как психолога в работе с человеком в таком случае, это придание объема, увеличение набора чувств и способов обращения с ними, расширение способов реагирования и стимулирование человека к осознанному выбору реагирование адекватно контексту и ситуации.

Но что необходимо знать чувства всегда имеют место в личностном поле, в переживании себя как личности и в воображении присутствия других людей, даже если на самом деле никого рядом нет. Чувства – в их правильных проявлениях есть способ общения с людьми, которые значимы для нас в нашем мире, это – стремление завязать с ними отношения; они являются языком, с помощью которого мы возводим мосты от личности к личности. То есть можно сказать, что чувства – интенциональны. [2]

Чувства имеют направленность к другому, они появляются во взаимодействии с ним. В силу семейной истории или неудачного опыта, человек может, отказываться от переживаний и проявлений чувств к партнеру и со временем он перестает вообще, что либо чувствовать.

Таким образом, теряя собственную чувствительность, способность переживать чувства, партнер теряет чувствительность, внимательность к другому, и, следовательно, ему становится сложно находиться с ним в близких отношениях. Делая вывод, мы можем сказать, что адекватное понимание и выражение своих чувств может приблизить к большей интимности и близости с партнером.

Итак, какие же формы взаимодействия любви и секса будут адекватными для супружеских отношений. Для этого мы рассмотрим любовь, акт любви на основании взглядов Р. Мэя, как осознанное проявление ответственности, свободного выбора и уважения к другому человеку.

Во-первых, в акте любви присутствует нежность как результат осознания потребностей и желаний другого, а также нюансов его чувств. Переживание нежности обусловлено тем, что два человека, стремясь, как любой индивид, побороть разобщенность и изоляцию (определяющие каждого из нас, поскольку мы являемся индивидами), могут участвовать во взаимоотношении, которое в этот момент становится не отношением двух разобщенных Я, а их слиянием. В этом акте любви любящий часто не может сказать, является ли ощущаемое им чувство особенного удовольствия его собственным или его любимой – и это не играет никакой роли. Происходит соучастие, образующее новый гештальт, новое поле силы притяжения, новое бытие.

Вторым аспектом является результат утверждения себя в акте любви. Несмотря на тот факт, что многие люди нашей культуры используют секс для того, чтобы коротким путем обрести суррогат идентичности, акт любви может и должен обеспечивать здоровый и исполненный смысла путь к обретению чувства личностной идентичности. Обычно из физической близости мы выходим с восстановленной энергией, жизненной силой, которая исходит не от триумфа или доказательства своего могущества, а от широты сознавания. Наверное, в половой близости всегда присутствует некий элемент печали. Эта печаль идет от присутствующего здесь напоминания о том, что нам не дано полностью, избавиться от нашей обособленности; и детская надежда, что мы можем вернуться в лоно, никогда не становится реальностью. Более того, наше возросшее самосознание может служить острым напоминанием о том, что никто из нас никогда не одолевает свое одиночество до конца. Но благодаря восполнению чувства нашей собственной значимости как личности в самом акте любви мы можем смириться с этими ограничениями, налагаемыми на нас нашими собственными человеческими пределами.

Это непосредственно ведет к третьему аспекту, обогащению и осуществлению – насколько это возможно – личности. Начинаясь с расширения сознавания себя и собственных чувств, это переходит в ощущение нашей способности доставлять удовольствие другому человеку и через это достигать расширения смысла взаимоотношения. Мы выходим за пределы того, чем мы являемся в любой данный момент; я буквально становлюсь больше, чем я был. Самым сильным изо всех доступных воображению символов для обозначения этого является порождение – факт, что новое бытие может быть зачато и рождено. Под новым бытием я подразумеваю не просто буквальное "рождение", а рождение какого-то нового аспекта человеческого Я. Буквально или отчасти метафорически, но акт любви, несомненно, отличается тем, что является порождающим; и будь эта близость случайной и мимолетной или верной и продолжительной, сам акт является основным символом созидательности любви.

Четвертый аспект заключается в том любопытном феномене, что способность дать что-то другому человеку в физической близости необходима для полного удовольствия в акте. В наш век механизации секса и акцентуации "разрядки напряжения" на сексуальных объектах это звучит как банальный морализм. Но это вовсе не сентиментальность; это, скорее, момент, в котором каждый может убедиться на своем собственном опыте в акте любви – отдавать необходимо для своего собственного удовольствия. Многие пациенты в психотерапии открывают, главным образом с удивлением, что чего-то не хватает, если они не могут "сделать что-то для другого", дать что-то партнеру – нормальным выражением чего является способность отдаться в половом акте. Точно так же, как отдавать себя существенно важно для своего собственного полного удовольствия, так и способность принимать, безусловно, необходима в любовном взаимоотношении. Если вы не можете принимать, то ваша отдача выльется в доминирование над партнером. И обратное, если вы не можете отдавать, только принимая, вы опустошаете себя. Поучительный парадокс – человек, который может только получать, становится опустошенным, ибо он не способен активно присвоить и сделать своим собственным то, что он получает. Таким образом, мы говорим не о получении как пассивном проявлении, а об активном принятии; человек знает, что он принимает, чувствует это, впитывает это в своем собственном переживании, и независимо от того, утверждает ли он это словесно или нет, он благодарен за это. [2]

Здесь я согласен с четырьмя аспектами зрелых проявлений любви, которые выделяет Р. Мэй, они насыщают и обогащают отношения между мужчиной и женщиной, делая их более близкими, доверительными, крепкими, в них появляется место для уважения, любви, ресурсы и возможности развития пары, как устойчивой ячейки общества.

Более подробно особенности любви и интимных отношений, часть из которых здесь затрагивает Мэй, будут раскрыты во второй части.

В заключении, можно сказать, что взгляды и клинический опыт Р. Мэй имеют большое значение в понимании секса, любви их искаженных и гармоничных особенностей. В тоже время мы не исключаем наличие других точек зрения и возможных детерминант оказывающих свое влияние в этих темах.

Важным является, то, что анализирую и использую книгу «Любовь и воля» я хочу показать, насколько важна для современного общества и молодежи тема любви и секса и связанные с этим мифы, житейские представления, которые искажают наше восприятие, восприятие наших детей. Насколько эта тема неоднозначна, волнующа и требует профессионального всестороннего изложения, различных её аспектов.

Рассматривая данную часть, я старался обратить ваше внимание на то, какое представление о сексуальных отношениях существует, какие мифы и житейские представления, искажают наше восприятие, восприятие наших детей и как они влияют на личность и отношения. Обратить ваше внимание, на то что, используя открытость, искренность, умение договариваться, можно существовать, быть в интимных отношениях, получать удовольствие в сексе, доставлять его партеру, говорить и разговаривать о важных ключевых моментах связанных с различными аспектами и сферами жизни с одной стороны. А с другой сохранять свою индивидуальность, возможность выражать недовольство, гнев – говорить и адекватно выражать эти чувства, эмоции, быть наедине с собой, когда необходимо. Все это в совокупности составляет целостную личность, И в контакте с психологом, с супругом, с любимым человеком, а что самое главное с самим собой можно и необходимо договариваться и развивать целостность и объем, наполненность личности.

Во второй части мы коснемся разговоров о сексуальной сфере, рассмотрим, как строятся отношения и как можно конструктивно разрешать конфликты, возникающие в паре.

 

2012-09-25
Статья выложена в ознакомительных целях. Все права на текст принадлежат ресурсу и/или автору (B17 B17)

Что интересного на портале?